«Сапожник без сапог»: одна таблетка, которая едва не стоила мне сына

Сыну был год и три месяца, когда мы отправились в первое в его жизни путешествие. Впереди отпуск. Море. Поезд. Добрались. Дедушка с любовью собрал стульчик для внука. Бабушка наварила кастрюлю всеми обожаемого борща. Обеденный стол, суета, все счастливы.

Я с предвкушением переносил раскалённую тарелку красного цвета из микроволновки на стол и уже почти дошёл до адресата, но рука предательски зацепилась за спинку стула. Тарелка опрокинулась, суп растёкся по столешнице. Хорошо, что стульчик с сыном был по другую сторону стола.

Бабушка в спешке начала переносить ещё не залитые супом мелочи на другой конец столешницы. Вытерли. Выдохнули. Поднимаю взгляд на сына. И вижу его испуганные глаза, нервное сглатывание и ужасающую улику в руках — открытую таблетницу.

С этого момента я начал считать. Прошло 2 минуты.

Узнаю о количестве таблеток в ячейке. Должно быть три. В наличии — две. Надеюсь обнаружить её закатившейся в подгузник, под стол, в коридор, во двор, да хоть на вокзал и обратно, лишь бы нашлась. Прошло 4 минуты.

Читаю инструкцию к таблетке. Препарат быстро всасывается в желудке. Действие центральное. Мишень — вестибулярные рецепторы. При передозировке возможны судороги, нарушения со стороны сердечно-сосудистой и дыхательной систем. Понимаю, что медлить нельзя. Прошло 8 минут.

Ребёнку этого возраста сложно промыть желудок самостоятельно. Ресторанный метод малоэффективен, но я всё равно попробовал. Сын в шоке от перепуганных лиц. А теперь его ещё заставили попить, а затем пихали пальцы в рот над раковиной. Конечно, без успеха. Прошло 13 минут.

В спешке собираем вещи. Хватаю ребёнка и бегу так быстро, как только можно бежать с маленьким ребёнком на руках. Городок небольшой, больница рядом. Добежать быстрее, чем ждать такси.

— Здравствуйте. Я врач-реаниматолог из другой области, мы в отпуске. Сын съел таблетку. Нужно срочно промыть желудок, помогите, пожалуйста.

Прошло 22 минуты. Ещё укладываемся.

Я держал сына, пока его пеленали. Помогал придерживать голову на боку, пока устанавливали зонд и промывали желудок. Видел, как в промывных водах выходили крупицы уже растворившейся таблетки. Детский крик. Плач. Слёзы. Слава Богу, всё обошлось.

---

Но вот что я понял, пока мы ожидали выписки в боксе приёмного покоя.

Мы, родители, часто путаем знание правила с умением его применить.

Все знают: «Лекарства надо убирать в недоступное место». Это правило. Но что значит «недоступное»? На верхней полке шкафа, куда ребёнок не дотянется? А если он залезет на стул? В сумочке у бабушки, которая стоит на кровати? В кармане куртки дедушки, висящей на спинке стула? Или на другом от детского стульчика конце столешницы?

Знать правило — недостаточно. Нужно организовать пространство так, чтобы правило работало без вашего участия. Без «я отвернулся на секунду». Потому что эта секунда всегда случается именно тогда, когда её не ждёшь.

---

И второе, что гораздо важнее.

Мы часто боремся с причиной, вместо того чтобы устранить возможность.

Можно до бесконечности объяснять всем вокруг, что таблетки опасны. Но пока в доме есть физическая возможность для ребёнка дотянуться до лекарства — профилактики нет. Есть надежда на авось.

Профилактика — это не разговор. Профилактика — это когда возможность устранена. Таблетки в запирающейся аптечке. Сумки — на высоте, куда не забраться. Карманы — проверены. Стулья — убраны от шкафов.

Не потому что ребёнок должен слушаться. А потому что он не должен. Ему год и три. Он познаёт мир руками и ртом. Это его работа. Наша — сделать этот мир безопасным.

---

Мне не стыдно писать о том, что я оказался сапожником без сапог. Врач, который спасает чужих детей, не уберёг своего. Но именно поэтому я хотел рассказать вам эту историю, чтобы вы услышали меня не как «эксперта с кафедры», а как отца, который в тот день держал сына на руках и молился.

Прямо сейчас откройте сумку, карманы, полку. Найдите то, до чего может дотянуться ребёнок. Уберите. Заприте.

Потому что знание — это теория. А безопасность — это практика.